 | | Родился в 1958 г. в Ленинграде.
Профессиональный фотограф, Член Союза Художников России.
С 1982 г. — участие в фольклорно-этнографических экспедициях по северо-западу России и пограничным районам Белоруссии.
С 1984 по 1987 — поездки по провинциям Литвы, Эстонии и Карелии, а также несколько экспедиций в высокогорные районы Северного Кавказа.
С 1985 г. — фотосъёмки Петербурга. Создается серия фотопортретов представителей традиционного петербургского искусства: Георгия Тотса, Кирилла Иванова-Бунина и более молодых литераторов, художников и музыкантов: Олега Григорьева, Валерия Гергиева, Олега Каравайчука…
В это же время создаются фотосерии: Город блаженных, Демиург, Странная игра без правил, или Чудный шиз, Экскурсии Верховного жреца, Озерки…
В 1989 г. — поездка по поручению ЮНЕСКО в Казахстан для фотосъёмки традиционных музыкантов.
С 1992 г. — возобновление фольклорных экспедиций. В сфере интересов: деревенские певицы и музыканты, колдуньи и странствующие паломники, юродивые, сельские священники, бывшие узники колымских лагерей...
Кроме фотосъемки, производится аудиофиксация образцов народного мифотворчества: архаических магических текстов, рассказов о явлениях в наш мир всевозможной сказочной нечисти и пр.; записываются рассказы и воспоминания, имеющие историческое значение (частная, неофициальная история жизни страны).
С 1993 г. — участие в экспедиции в рамках федеральной программы по исследованию колоколов и колокольных звонов северо-западной традиции.
В 1997–1998 гг. работал фотокорреспондентом Санкт-Петербургского отделения Международного ПЭН-клуба (Санкт-Петербург).
В 1999 г. на основе собранного материала написана и издана фотокнига «От Замогилья до Благодати», включающая в себя тексты и фотографии.
С 2000 г. — цветная пейзажная фотосъемка: Сад мастера Бо, Уединенное, Выброшенные цветы.
В 2002–2006 гг. — работа над проектом «Страшилкин блюз».
В 2006 г. — работа над проектом «Этнография».
Персональные выставки:
1994 — Музей г. Невеля (Псковская обл.);
2000 — выставка-презентация книги «От Замогилья до Благодати» (Дворец кн. Кочубея, СПб.); «Solitudo»/«Уединение» (цветные пейзажи; Чайный домик Летнего сада, СПб.); «Из города Глупова — с любовью...» (Музей М. Е. Салтыкова-Щедрина, Тверь).
2001 — «От Замогилья до Благодати» (галерея «Первая линия», факультет журналистики СПбГУ).
Собрания:
Авторские коллекции (фотографии, аудиозаписи и аутентичные тексты) в Архиве American Folklife Center Библиотеки Конгресса США (Вашингтон) и в Музее города Невеля (личный фонд С. Жиркевича); фотографии в собраниях Navigator Foundation (Бостон), Джорджа Сороса, Нортона Доджа, в частных коллекциях (Германия, Франция, США, Россия).
В архиве: слайды (60 мм.) — Петербург, пейзажи Псковской, Новгородской, Вологодской обл. Церкви и монастыри. Черно-белые фотографии из этих регионов и все, что связано с фольклорно-этнографической тематикой.
Аутентичные записи песен, музыки и духовных стихов, сделанных на профессиональной аппаратуре (аудио).
«Псков. Ночь. Дождь и какой-то серо-сизый туман вокруг, присущий безвременью и типичный для привокзальных зон. У девушек-послушниц где-то здесь есть «малознакомая матушка», у которой можно заночевать. Плутаем по рельсам и ищем затерявшийся во тьме дом. Вокруг, на ржавых рельсах — старые вагоны — теплушки или как еще их там... Из вагонов доносятся чьи-то стоны, ленивая пьяная брань, храп спящих и хрипы любящих... Бомж-киргиз мочится из черной дыры теплушки, с закрытыми глазами, не просыпаясь...
Вот и дом наш. Хозяйка, которую мы своим приходом отвлекли от молитвы, впустила молча в дом, указала, где спать, и опять опустилась на колени в темном углу. Рядом со мной, на подушке, пристроился котенок, весь в лишаях и с мокрыми от слез глазами больного ребенка. Проваливаясь в сон-обморок. Слышу старухин шепот. Молится. Четыре утра. Окружающее не изменилось и не исчезло. Все наяву. И хозяйка, по-прежнему в своем углу на коленях... Она и не ложилась. Открыл дверь в коридор, и сверху на меня, с писком, просыпалось с десяток мышей. Сварил кофе. Французский. Ароматный и крепкий. Сварил в какой-то сковородке и выпил, отпихнув плачущего котенка с каким-то остервенением... Будто чему-то вопреки и кому-то назло...
Что же такое плохое надо совершить в своей жизни, чтобы потом, как она, забросив хозяйство и живя среди вони и грязи, сутками напролет молить Его о спасении... Вспоминается другая, деревенская бабка-хохотушка, которая на вопрос о главном в ее жизни ответила, и со смехом: «Веселость! А то ели грустно усе время — сдурнеешь!». |
галерея 
